Холмогоров Егор
во вторник
РФ это кладбище социальных амбиций.

Именно в этом кощеева игла и именно поэтому я не так уж уверен, что не то, что наши внуки — мы сами будем жить в «государстве Путина» — о чем пророчествует Сурков.

Здесь всё устроено примерно так.

Человек что-то делает, пытается сделать, ему удается что-то сделать.

Делает он самые разные вещи — кто-то изобретает, кто-то зарабатывает, кто-то совершает подвиги, кто-то хайпует...

И рассчитывает, что в результате достигнет социального признания, его кто-то оценит, узнает, будут уважать, что возникнет своего рода долгосрочная социальная рента.

А ничего не происходит. Либо просто не замечают и очень быстро всё забывается. Либо ещё и подтапливают специально, чтобы не высовывались.

И в любой области от героических подвигов и интеллектуального хайтека до богемных и телевизионных скандалов социальным рентополучателем является совсем не те, кто ощущают, что имеют на это право. Более того, героями в любой области оказываются именно те, кто не заинтересован в конечном результате.

Грубо говоря, итоговым главным героем украинского сюжета оказался лысый актер Ковтун. Именно он получил отдачу обратно пропорциональную усилиям и степени вовлеченности в события.

И так абсолютно во всем. До вещей самых несерьезных, гадких и пошлых. Ты можешь быть красивой, остроумной, интригующей, с замечательным голосом, ложиться подо всех, можешь быть хоть Ланой дель Рей. Но суперзвездой тут будет всё равно Бузова.

И эта константа системы является частью общей «стабильности». Закон сохранения социальных результатов тут не действует. Зато действует закон прераспределения в пользу бездари и мрази.

Не могу однозначно судить, насколько Сурков участвовал в формировании этой системы, но он безусловно ее поддерживал и развивал. Пока существовала собственная «сурковская» система бездарь и мразь получала в её рамках более высокие социальные результаты, чем высокоодаренные люди, которые были так или иначе в неё вовлечены.

У меня к ВЮС никогда личных претензий не было (только принципиальные, связанные с вопросом о Новороссии), но у многих они стали именно личными, причем очень жесткими. Хотя на деле он был лишь аватаром (далеко не самым худшим — он реагировал хотя бы на некоторые входящие сигналы и пытался выдать свои) системы обратного отбора и встроенного социального дефолта в целом.

Сейчас пятилетие «крымской весны» (сознательно употребляю этот презираемый термин, так как всё «русское» к этому юбилею выхолощено). И я уже наблюдаю дефолтное состояние всех тех людей, которые связывали с нею все надежды и свои жизненные шансы, которые в неё вложились по полной. У тех, кого еще не убили, пустота у всех до единого. Особенно изощренно наказали Севастополь, с которого игра пошла по крупному — там в общем-то весь город начиная с Чалого, заставили расплатиться за то, что «возникли».

Накопление таких одефолченных людей в какой-то момент перешло уже за критическую черту, когда начинает сказываться на макросистеме как целом.

Дураков, которые своей полубесплатной энергией будут двигать паровоз вперед, совершая энерговыделение за себя и за того парня, которому и достанутся все ништяки, уже в общем нет. А при этом экономическая база сокращается и с трудом хватает уже даже на блатных. То есть всю конструкцию ждет сначала остановка, потом падение.

Поэтому я далеко не уверен, что всё это продлится долго. При том, что считаю стабильность — самой важной предпосылкой развития России и абсолютно выгодной для русских. Если бы мы все были сознательными, бескорыстными, дальновидными, лишенными обид и эмоций — мы бы эту стабильность поддерживали бы еще лет 70 по меньшей мере.

Но... Стабильность, то есть идеальная ситуация для накопления, тут в значительной степени обнуляется этой атмосферой встроенного социального дефолта.

Не может человек всю жизнь жить думая о том, что его усилия и его шансы будут всегда прераспределяться в пользу мрази. Нервы начнут шалить. Люди не таковы.