идеальный Севастополь, за редким исключением, всё меньше соотносится с суровой и непреклонной действительностью. Идентичность перестаёт определять окружающую реальность и всё больше превращается в грёзы и самообман. – Пряча голову в своё великое прошлое, севастопольцы не желают признавать свою причастность и ответственность за неприглядное настоящее. Севастополь по-прежнему продолжает считать себя здоровым человеком, несмотря на то, что медленно, но верно превращается в город курильщика.
Типичный севастополец всегда и во всём должен быть первым и лучшим, конкуренция может возникнуть по любому поводу и на любой почве. Он всегда лучше остальных всё знает, по любому вопросу имеет своё собственное (единственно верное) мнение, к чужому же мнению безразличен. Не способен признать свою вину и извиниться, но даже признавая вину, внутри себя остаётся убеждённым в своей правоте. Тяжело и болезненно переживает собственные промахи и неудачи, но винить в них будет окружающих и обстоятельства.
в Севастополе ксенофобия приобрела чрезмерную, гипертрофированную, форму — отчуждение проявляется не только по отношению к носителям другого этнокультурного кода, но и по отношению к своим же соотечественникам, русским из других регионов России, Новороссии и Украины. И если неприязнь городской интеллигенции по отношении к наводнившему город деклассированному, асоциальному и попросту криминальному элементу оправдана. Если растущее отчуждение между севастопольцами и варягами во власти, равнодушными к судьбам города и жителей, вполне понятно. То объяснить трансляцию негатива на вполне комплиментарных и полезных городу «понаехавших», включая «экспатов» — образованной молодёжи, предпринимателей и прочих представителей среднего класса, пытающихся обосноваться в городе, сложно…

Севастополь курильщика