.

... «Письма» Аксакова. Там человек в письмах к отцу описывает продвижение российской армии по Крыму в 1783 году. Когда они «воссоединялись». Процитировать не могу (книгу спер мацковский друг),

но письма были полны возмущения поведением росармии — нещадно вырубались сады, из жилищ тащили деревянную утварь, выламывали резные двери. Все это шло в костры для приготовления еды (там еще о воровстве военного начальства, но в первую очередь мне, крымчанке, в глаза бросалось описание уничтожения крымского быта и природы).
Сейчас идет планомерное уничтожение Крыма. В Бахчисарайском районе вырублено 850 можжевельников, в заповедниках — полигоны, высыхают родники. И если за деревья в лесу у них еще предусмотрены штрафы, то в городской черте с деревьями делают что хотят. В Симферополе под вырубку разнаряжено 4000 деревьев. В Феодосии плана вроде нет, рубят и выкорчевывают все подряд. Огромные тенистые деревья, в южном городе — на дрова. Охренеть!

Собралась вчера фотать голую от деревьев улицу , а там скандал — дядька кричит, обзывает всех, дергает сумку у жены , обрывая колорадку и затаптывая ее ногой:
— Дурак, какой я дурак ! Поверил ! Мой город уродуют какие-то удмурты!
А заезжее чучело с пилкой:
— Не нужны дерева на улицах, у нас отродясь деревов не было. Чего кричать?
Сосны ,тисы, можжевельники , кипарисы ,вязы,павлонии,софоры -на дрова. Это ужас...

Возвращаясь от родственников, часа два брожу по городу — выдыхаю злость, чтобы домой не нести. Фотаю деревья, кошек. На территории гостиницы увидела маленькие симпатичные розочки на зеленой лужайке, захожу сфотать. Ко мне бросается дядина. Улыбаюсь, начинаю трындеж первая:
— Вы здесь сторож? Я цветочки сфотаю (иду, он рядом).
— Фото и видео запрещено, режимный объект (выговор не наш ,не крымский).
— О как? И давно?
— Год. Никто не ходит. Запрещено.
— Я с камешка их сфотаю
— Низзя! Я щас полицию вызову и фэсэбэ. Пачему вы улыбаетесь?
— Я не улыбаюсь. Я смеюсь. Не, с дорожки ракурс не тот. Смотри сам на них...

Разворачиваюсь, ухожу. мне вслед:
— Ахренеть.Наверное местная.Ни хрена не боятся!
Это был любимый с детства парк...

Они считают, что все должны бояться. Я боюсь сколопендр — они больно кусаются — и грома. Иногда.
Захожу на пляж — там роют, по песочку. Фотаю. Бегут. Шесть штук.
— Запрещена фотосьемка!
Йоперный театр! Гробят город и хотят ,чтобы этого никто не видел.
Обсуждаем с мужем платежки за капремонт — цена сопоставима с флаконом Хереса, но не хочется им ничего платить:
— Давай посчитаем как лучше: с пеней или без?
— Конечно с пеней.
— Ага, а еще лучше договор посмотреть и внести поправку — “заплатим со стопятьсотной пеней непосредственно перед ремонтом”.
Угу. Но нельзя с ними ничего обсуждать. Нельзя светиться. Найдут к чему прикопаться, а нам здесь никто не поможет. Никто. Мы сам на сам...
Самое омерзительное из последнего — это прислушивание к въезжающим во двор машинам. Да,слушаем...
А еще следим за нефтью. И ждем. Когда. Когда же эту гадину доконают...






Related posts: