Iryna Guk
1 ч ·
Вы себе просто не представляете, сколько тех, кому все равно.
Все равно, что там с расследованием убийств на Майдане
Все равно, сколько военных и гражданских погибли на востоке.
Все равно, сколько человек убило и покалечило русское оружие.
Все равно, сколько разрушений принесла на чью-то там (не их ведь лично!) землю русская артиллерия и танки.
Все равно, сколько наших попали в плен, были замучены, сколько сейчас вывезены в Россию – где сидят в тюрьмах или попали в рабство.
Им все равно, кто там и где погиб за последние сутки.
Все равно, как помочь семье, в которую вместо сына или отца вернулся гроб.
Все равно, знать правду или не знать, помнить или не помнить. Для них быстро забудутся, например, слова «Иловайск» или «Дебальцево». А «аэропорт» — это просто там, где самолеты летают. Ну, Борисполь или Жуляны.
Им все равно, кто такая Савченко («задолбала эта ваша Савченко», скажут они).
Все равно, кто такой Сенцов. Или Кольченко. Это вообще для них сложно. Не знаем и не слышали – как гаишники о взятках.
Им все равно, что там с судами, прокуратурой или полицией. Точно так же им все равно, будет ли гора мусора на детской площадке в их дворе или не будет.
Им все равно, какого патриархата церковь – аби чистенько і від дому близько.
Им все равно, какой флаг висит над их мэрией.
Все равно, что написано в паспорте.
Все равно, на каком языке будут говорить их дети — лишь бы в школе не задавали много читать, и в институте все решалось раз в полгода за нал в конверте.
Им все равно, по большому счету, кто царь и царь ли.
Путин? Да хоть Путин. Куда важнее – индекс бутылки пива и пачки пельменей.
Они из тех, в чьем мире нет больных детей, покалеченных бездомных собак или одиноких полуголодных стариков.
Они из тех, кто 20 февраля 2014-го ходил делать маникюр.
Они из тех, кто ничего никому не должен. И обязательно – «кто выше грязной политики».
Они из тех, в чьем мире не поют птицы, а небо не меняет оттенки в зависимости от времени года – потому что все меряется пивом, пельменями, толщиной конвертов и умением порешать.
Я не хочу быть в этой системе координат – хотя там не больно и не страшно.
Просто иногда очень стремно, какая же это огромная биомасса. Какая это бесконечная армия, перед которой ты маленький и беспомощный. И по сути, это тоже ведь армия противника.
Когда она начинает пугать меня – я слушаю птиц и смотрю на небо.